Чернела ночь. И до нее нет людям дела.
Столб темноты, бескрайная стена…
Ты на нее во все глаза глядела
Когда задумавшись, стояла у окна.
Слеза, из глаза юркнув, покатилась,
От края глаза оставляя полосу;
Ты лишь тогда, захлюпав носом, прослезилась,
Когда сдержать, уже сил не было слезу!
Познавали жизнь с изнанки
Ставку сделав на постель,
Две подружки-куртизанки:
Изабель и Габриэль.
На ночь не читали сказки,
Выбирали, что пожарче…
Черным выделяли глазки,
Губы мазали поярче…
Она сидит с улыбкой скромной,
Благовоспитанность сама,
Молчит и смотрит с грустью томной…
И нет на лбу ее клейма!
Я знаю женщин ее вида,
Ведь в сердце рана все болит…
Суть женщин вскрою, вместо гида,
И опишу красотки вид.
Я брел по улицам пустынным…
Был сладкий миф любви развенчан;
Хотелось стать опять невинным
И навсегда забыть про женщин.
И никогда не пить спиртного:
Ни пива, ни вина, ни водки!
Ведь сколь наделаешь грешного,
Коль выпьешь? Карты, дурь, кокотки…
Ее у бара не заметить невозможно…
Прекрасна, статна и скорей всего умна,
Хотя, наверное, грешна безбожно...
А может в том и не ее вина.
Мужчина речи дар терял де-факто,
Когда она случайно проходила у стола…
Она и пахла по особенному как-то,
И каждым вздохом все сильней к себе звала.
Мне показалось невозможным, даже неприличным,
Взгляд от красотки томной, дерзкой отвести,
На взгляд, ответив взглядом пылким, симметричным,
Беседу с дамой много проще завести.
И я к кокетке юной приближаюсь,
Шепчу на ушко, как знакомой давней, случайные на первый взгляд слова,
И в бездне глаз ее тону! – Не отражаюсь…
Шучу, смеюсь и кругом голова!
Я день за днем по вечерам сижу у бара,
Бокал вина в руке, красноречивый взгляд…
Вот этот мальчик-ловелас ужель мне не жених, не пара?
Его манеры мне о многом говорят.
Такие юноши бывают здесь не часто,
Твое явленье пропустить я не могла,
Голубоглазый принц, блондин – другая каста,
Я так отчаянно… всю жизнь… тебя ждала!
Ты любила запах дыма,
Ресторана атмосферу,
Не могла проехать мимо
И ни в чем не знала меру.
Ночью ты была готова
До упада танцевать,
В пляс, пускаясь снова, снова!..
День в кровати коротать…
Сомкнулись двери ресторана за спиной…
Я вновь вдыхаю ароматный запах пира.
Все завсегдатаи, глубокоуважаемые мной,
Как я, предпочитают стиль французского ампира.
Здесь красота и роскошь так привычны,
Готовит яства здесь месье Рошфор;
Все блюда здесь отменны, фееричны,
Ну, а десерт, не просто лакомство – фурор.
Она взяла пригоршню вишен…
По ягодке, не торопясь,
Их в рот клала… Жест был возвышен!
А я смотрел, с собой борясь.
Нет сил смотреть… и отвернуться!
Нет сил иллюзий не питать…
Чтоб спелых губ ее коснуться,
Как ягодой хотел я стать!
Приехал как-то в гости к другу,
Давным-давно мы с ним кутили,
Интрижки ставили в заслугу
И кабаки не обходили.
Мы с женским полом флиртовали,
Романы страстные крутили…
Остыть от ласк не успевали
Вновь шуры-муры заводили.
Тех, кто не ведал правил строгих,
Не много на земле… и все же,
Печать греха на лицах многих
И на моем наверно тоже.
Шагнув без вычурных обрядов
Через запрета полосу
Я на челе, под градом взглядов,
Как герб печать греха несу!
Я снова сутки не спала,
Душевной болью истекая…
Меня до края довела
Любовь жестокая такая.
Снотворное не помогло.
Всех бед моих, кляну причину;
Как нестерпимо тяжело
Любить женатого мужчину.
Чтоб в женщине воспламенить любви природный гений
Сил надо много приложить.
Достоин пламень истинной любви всех самых изощренных ухищрений,
Ведь там, за всполохом любви, скрыт смысл слова «жить»!
Жить с женщиной… Чтоб ее формы беспрестанно соблазняли,
Чрезмерны ласки были, а не скупы,
Чтоб твои губы снова, раз за разом, обжигали
Ее заманчивые, чувственные губы.
Взошло светило… Воссияло!
Луч солнца обжигает очи.
Подушка, простынь, одеяло,
Все в лоскутах бессонной ночи.
Безмолвия не разорви!
Фальшиво, звонко, так некстати…
Легко ль исполнить гимн любви
Под скрип растерзанной кровати?
Черный цвет и мягкость драпа для прогулки выбираю,
Зеркалу послав улыбку я на улицу шагаю.
Свежесть легкого морозца, снега белого стена,
Фонари вдоль серых улиц. Воскресенье. Тишина.
Я гуляю по бульвару, я иду неторопливо.
Снег из неба ниспадает… так торжественно, красиво…
Незнакомые эстетки в шубках… К меху склонны, а не к драпу.
Я при встрече с каждой встречной, медленно снимаю шляпу.
Вцепившись в угол одеяла,
В мужчине новом растворяюсь…
Продолжив поиск идеала
Опять, в который раз влюбляюсь.
Об этом понимаю после…
Он спит. Теперь уже любимый.
А я лежу тихонько возле,
Огонь желания в себе гашу неугасимый.
Я вновь ищу вторую половину,
И вновь в душе забрезжила надежда –
Не зря же ты танцуешь, выгнув спину,
Почти что выбегаешь из одежды!
Ты ж для меня, в конечном счете, создавалась,
Мы половинки, мы с тобой разделим ложе!
Ты тоже целым стать не раз пыталась…
Ведь, если же не ты – то кто же?
О чем мечтает юная, шальная,
Любовью искушенная девица?
Она и так-то без любви хмельная,
А тут еще понравиться стремится.
Она умом и раньше не блистала,
Еще трудней влюбленной мысли собирать…
Она от одиночества устала,
И стала тоньше и умней, не думать – соблазнять!
Лилейной шейки, право слово,
Наклон изящен… Груди в два холма…
Ведь это зрелище любого
Сведет, наверное, с ума!
Ведь это зрелище достойно
Пера творцов и кисти мастеров…
Взирать никто не мог спокойно
Из тех, кто жил, и тех, кто – жив здоров!