Сижу я тих, смущен и кроток:
– Стыд! – Танцы ветреных красоток,
При всех, открыть свои тела…
Бросаюсь в краску! – Вот дела.
Их неприличные движенья
Во мне находят отраженье;
Дразнящий трепет, дрожь во мне,
И я топлю свой стыд в вине!
Она спала… Я, наклонившись к изголовью,
Вдыхал ее тепло… и был за женщин горд.
Она до кончиков волос пропитана любовью,
Как ароматным коньяком хороший торт!
Таких не много женщин сладких…
Губ уголочек встрепенулся,
Ведь я из тех, до поцелуев падких…
Аж, в предвкушении облизнулся!
Снизойди до моих глубин,
В мир застылый ко мне войди.
Замерзаю средь слез и льдин,
Снизойди до меня, снизойди!
Как царевна Лягушка живу,
Ничего моего во мне нет.
Кто же пустит ко мне стрелу?
Сколько ждать еще зим и лет?
Она сидит одна и без смущенья
Бросает взгляды на ухоженных мужчин,
И, выбрав жертву, говорит: – Прошу прощенья…
Она найдет для просьбы тысячу причин.
Беснуется, горит огонь азарта,
Блестит, искрит в ее загадочных глазах…
У игрока, когда приходит карта,
Все шансы пятьдесят на пятьдесят!
Они милы! Им жизни сладкий вкус по нраву,
Коль так – волос им вовсе не пристало стричь.
Скрывая взгляд сподручней пить любви отраву
И легче страсти грешный мир постичь!
Ведь своего они опять добьются,
Порхая наяву иль в грёзах по верхам.
Увидят выгоду, сдаются,
Корысти нет – нахал и хам!
Вот они: прилежны, робки –
Розочки тепличные.
Первый раз одни, как кротки
Барышни столичные.
Вдруг повеяло свободой –
Ветер изменился ныне:
В унисон живут с природой
Полузрелые богини!
Твои манеры безупречны,
Во всем подчеркнута столичность,
Но, связи блудны, скоротечны…
Ведь как чудовищна двуличность!
Ты неразборчиво всеядна,
Готова к близости всегда.
Ведь хуже нет! Но, мне приятна
Безнравственная красота.
Я всю неделю провожаю
Горящим взглядом красоту,
Зрачками впившись, отражаю
Запретную мою мечту.
Что там творится за зрачками?
Мечту чуть дольше удержи,
Лелей ее, полей слезами…
Глаза, как зеркало души!
Чтоб знать, откуда ветер дует,
Крутить не надо фуэте…
Во все века мужчин волнует
Глубокий вырез декольте!
Украдкой смотрят, взгляд скрывая,
Мораль мужская терпит крах…
Дух целомудрия сдувая,
Вновь ветер свищет в головах!!
Она была красива и порочна.
Пиши картину: «Падшая» с неё.
И суть её лучилась денно, нощно,
Жгла в каждом вздохе-выдохе её!
Сверкала белозубая улыбка,
Она и каялась, в тот миг уже греша,
И как она была призывно гибка,
И как была в постели хороша!
И каждый вечер, лишь стемнеет,
Заводит юность хороводы…
Стараются, кто как умеет:
Наводят кто мосты, кто броды!
Как пляшут парни – охламоны,
Чем тот и этот не жених?
Босые девушки меж них,
Как перезревшие бутоны…
Отбилась девочка от рук:
Бежит ко мне заблудшая овечка…
Я расставляю руки, замыкая грешный круг,
Ведь снято ею с пальца обручальное колечко…
Ко мне бежит жена чужого мужа,
Чужого, потому что пьет и бьет.
Жена сбежавшая живет себе, не тужа –
Скитальцам пьяным страсть преподает!
Сейчас побреюсь и пойду…
И кошки сытое урчанье,
И крик большого Какаду –
Немногословное прощанье.
Меня не выйдешь проводить,
Конечно, мог не уезжать…
Что сантименты разводить,
Ведь ты, не стала возражать!
Она из тех, непозволительно красивых:
Себя несет – любуйся без помех…
Рассыпался по речке, скрылся в ивах,
Ее гортанный, безразличный смех…
И как себя сдержать от вожделенья –
Как будто сердце исполосано ножом:
Ведь там она… Бесценные мгновенья…
Купалась с девками бесстыдно, голышом!
Я редко пью! Но коли пенится
В бокалах сладкое шампанское,
Я выпью залпом! Все изменится
И станет яркое, цыганское.
И уж теперь-то злая стража
За мной, шальным, не уследит.
И я исчезну, а пропажа,
Пусть никого не удивит!
Куда же ты бежишь, мой постреленок,
Зачем спешишь до срока мир познать?
О чем же ты мечтаешь, нахаленок?
Дай мне тебя без повода обнять!
Еще ты сторонишься женской ласки,
Но год-другой стрелою пролетят,
И ты заглянешь сам соблазну в глазки –
Мальчишки рано стать мужчинами хотят!
Она чулочек поправляет,
Цветная юбка задралась.
Ее нисколько не смущает,
Что жизнь вокруг оборвалась!
Он из окна глядит и тает,
Закрыл бы глазки на замок.
Застыл! Вид многих поражает
Таких обычных женских ног!