Любовь

Мир
   опять
  цветами оброс,
у мира...
Мир
   опять
  цветами оброс,
у мира
   весенний вид.
И вновь
встает
нерешенный вопрос -
о женщинах
и о любви.
Мы любим парад,
  нарядную песню.
Говорим красиво,
   выходя на митинг.
Но часто
  под этим,
  покрытый плесенью,
старенький-старенький бытик.
Поет на собранье:
"Вперед, товарищи..."
А дома,
забыв об арии сольной,
орет на жену,
что щи не в наваре
и что
  огурцы
  плоховато просолены.
Живет с другой -
   киоск в ширину,
бельем -
шантанная дива.
Но тонким чулком
попрекает жену:
- Компрометируешь
  пред коллективом.-
То лезут к любой,
  была бы с ногами.
Пять баб
  переменит
  в течение суток.
У нас, мол,
  свобода,
а не моногамия.
Долой мещанство
   и предрассудок!
С цветка на цветок
   молодым стрекозлом
порхает,
  летает
  и мечется.
Одноему
в мире
кажется злом -
это
   алиментщица.
Он рад умереть,
экономя треть,
три года
  судиться рад:
и я, мол, не я,
и она не моя,
и я вообще
кастрат.
А любят,
так будь
   монашенкой верной -
тиранит
ревностью
всякий пустяк
и мерит
любовь
на калибр револьверный,
неверной
  в затылок
  пулю пустя.
Четвертый -
герой десятка сражений,
а так,
   что любо-дорого,
бежит
  в перепуге
   от туфли жениной,
простой туфли Мосторга.
А другой
  стрелу любви
  иначе метит,
путает
  - ребенок этакий -
уловленье
   любимой
в романические сети
с повышеньем
   подчиненной по тарифной
  сетке...
По женской линии
тоже вам не райские скинии.
Простенького паренька
подцепила
   барынька.
Он работать,
  а ее
   не удержать никак -
бегает за клёшем
каждого бульварника.
Что ж,
   сиди
и в плаче
Нилом нилься.
Ишь!-
  Жених!
- Для кого ж я, милые, женился?
Для себя -
   или для них?-
У родителей
  и дети этакого сорта:
- Что родители?
   И мы
не хуже, мол!-
Занимаются
любовью в виде спорта,
не успев
  вписаться в комсомол.
И дальше,
   к деревне,
быт без движеньица -
живут, как и раньше,
  из года в год.
Вот так же
замуж выходят
  и женятся,
как покупают
   рабочий скот.
Если будет
длиться так
   за годом годик,
то,
  скажу вам прямо,
не сумеет
   разобрать
   и брачный кодекс,
где отец и дочь,
который сын и мама.
Я не за семью.
  В огне
  и в дыме синем
выгори
   и этого старья кусок,
где шипели
матери-гусыни
и детей
стерег
- отец-гусак!
Нет.
Но мы живем коммуной
   плотно,
в общежитиях
   грязнеет кожа тел.
Надо
голос
   подымать за чистоплотность
отношений наших
   и любовных дел.
Не отвиливай -
мол, я не венчан.
Нас
   не поп скрепляет тарабарящий.
Надо
обвязать
   и жизнь мужчин и женщин
словом,
нас объединяющим:
   "Товарищи".