Товарищу нетте, пароходу и человеку

Я недаром вздрогнул.
  Не загробный вздор.
В порт,
горящий...
Я недаром вздрогнул.
  Не загробный вздор.
В порт,
горящий,
   как расплавленное лето,
разворачивался
  и входил
товарищ "Теодор
Нетте".
Это - он.
   Я узнаю его.
В блюдечках - очках спасательных кругов.
- Здравствуй, Нетте!
  Как я рад, что ты живой
дымной жизнью труб,
канатов
  и крюков.
Подойди сюда!
Тебе не мелко?
От Батума,
чай, котлами покипел...
Помнишь, Нетте,-
в бытность человеком
ты пивал чаи
   со мною в дипкупе?
Медлил ты.
Захрапывали сони.
Глаз
кося
  в печати сургуча,
напролет
  болтал о Ромке Якобсоне
и смешно потел,
   стихи уча.
Засыпал к утру.
   Курок
  аж палец свел...
Суньтеся -
кому охота!
Думал ли,
   что через год всего
встречусь я
  с тобою -
   с пароходом.
За кормой лунища.
  Ну и здорово!
Залегла,
  просторы надвое порвав.
Будто навек
  за собой
из битвы коридоровой
тянешь след героя,
   светел и кровав.
В коммунизм из книжки
   верят средне.
"Мало ли,
   что можно
   в книжке намолоть!"
А такое -
   оживит внезапно "бредни"
и покажет
   коммунизма
естество и плоть.
Мы живем,
   зажатые
железной клятвой.
За нее -
  на крест,
  и пулею чешите:
это -
  чтобы в мире
  без России,
без Латвии,
жить единым
  человечьим общежитьем.
В наших жилах -
   кровь, а не водица.
Мы идем
сквозь револьверный лай,
чтобы,
   умирая,
воплотиться
в пароходы,
  в строчки
  и в другие долгие дела.

Мне бы жить и жить,
сквозь годы мчась.
Но в конце хочу -
  других желаний нету -
встретить я хочу
мой смертный час
так,
как встретил смерть
  товарищ Нетте.